Все, кто интересуется историй родного края, знают: Брагин является одним из древнейших поселений на территории Беларуси. «Не исключено, что первый православный храм здесь появился ещё во времена равноапостольного князя Владимира, крестителя Руси», – подчёркивает иерей Ростислав Бондаренко, настоятель храма. Преображения Господня в Сельце. Ведь это был, судя по сохранившимся сведениям, немаленький город в составе Киевского княжества, который играл важную стратегическую, хозяйственную и торговую роль. Как следствие, на данной территории часто разгорались междоусобицы.
Первое письменное упоминание Брагина в Ипатьевской летописи датируется 1147 годом в связи с борьбой черниговских и киевских князей. А следующее относится к 1187 году, когда киевский князь Рюрик Ростиславич подарил его своей снохе Верхуславе, дочери суздальского князя Всеволода Большое Гнездо.
На протяжении XII-XIII веков Брагин неоднократно подвергался нападениям северских князей, половцев, монголов. В 60-е годы XIV века он вошёл в состав ВКЛ. Первыми известными владельцами и великокняжескими наместниками города были литовские шляхтичи Монивидовичи.
В 1506 году через Брагин прошла орда крымских татар. А через три года он был пожалован князю Михаилу Збаражскому (в некоторых источниках указывается как Збаражский-Вишневецкий – фамилия пошла от замка Вишневец на Волыни, которым он владел) в пожизненное держание. Это заставило брагинских мещан обратиться к Сигизмунду I и получить от него в 1511 году охранный привилей, который защищал горожан от злоупотреблений местных сборщиков налогов. Документ, в частности, позволял им платить дань непосредственно в королевскую казну.
В 1517 году Брагин перешёл к сыновьям Михаила Збаражского – князьям Феодору, а затем Александру Вишневецким герба «Корибут», которые владели им и в период присоединения к Короне Королевства Польского (ветвь рода угасла в 1744 году). И именно к этому периоду относятся документы, где описываются здешние храмы.
На него же припадает и четвёртая война Московского государства с ВКЛ (1534–1537 гг.), в ходе которой наша местность сильно пострадала. В частности, в 1535 году одна из московских армий на обратном пути от Новогрудка сожгла Брагин. А в 1547 году через него прошли татары.
– До наших дней сохранились сведения о наличии в Брагине в далёком прошлом трёх приходских церквей: Свято-Троицкой, Рождества Пресвятой Богородицы и святителя Николая Чудотворца. Все они указаны в генеральных визитациях церквей Брагинской протопопии (деканата), датируемых 1740, 1743, 1752 и 1785 годами, – отмечает отец Ростислав.
Ещё более раннее упоминание храмов находим в акте раздела имения Брагин от 15 марта 1574 года между братьями-князьями Александром и Михаилом Вишневецкими после смерти их отца Александра. А именно: «церковь в стене святое Троицы» и «церковь за замком в месте святого Николы» указаны в описании Брагинского замка.
Скорее всего, об их наличии говорят и сведения о поселениях 1600 годов, что хранятся в Главном архиве древних актов в Варшаве. А точнее – упоминание двух церковных служителей: «В 1628 году Константин Корибут Вишневецкий, опекун детей князя Михаила, с половины местечка Брагина с 15 дворов платил по 3 злотых, с 2 священников по 6 злотых…; всего вместе с сёлами – 271 злотый и 6 грошей».
Вся вторая половина XVII века стала одним из наиболее сложных периодов в истории нашего края. В результате частых войн и крестьянских восстаний были опустошены многие селения, в том числе и Брагин. Постепенно он превратился в именную усадьбу его владельцев и утратил значение важного ранее звена на торговом пути по Днепру и суше. И в этот же период перешёл во владение крупнейших по тем временам польских магнатов Конецпольских.
Не раз, кстати, Брагин пытались «оказачить». Так, в июне 1687 года в Овручский гродский суд от Яна Конецпольского, воеводича белзского и королевского полковника, был подан протест против «невыносимых обид, ущербов, преступлений, наездов и убийств», совершённых в имении Брагинской волости полковником реестровой части Войска Запорожского Павлом Апостолом Щуровским, его сотниками и казаками. Такие сведения содержат акты о казаках (1679–1716), помещённые в «Архиве Юго-Западной России».
Тогда 65 домохозяйств (около 390 жителей) в Брагине были сильно разорены продолжительным, с ноября 1686 года, постоем 65 казаков. Среди совершённых ими преступлений указываются: сотник Русанович сильно избил брагинского подстаросту Сташкевича, а мещанина Антоненку – до смерти. Он издевался над священником Микольским, схватив за голову, таскал около церкви и бил за то, что он словами увещевал сотника, который в Великий пост вздумал играть и танцевать. По приказу Щуровского после жёстоких пыток ограбил, а затем убил ксендза доминиканина Булгака, который ехал из пинского монастыря к родственникам и заночевал в Брагине. Такими поступками, как сказано, казаки «разогнали крестьян и мещан из Брагинщины за Днепр».
В 1715–1721 гг. у Брагина и волости были новые владельцы, которые часто враждовали между собой. В том числе из-за самовольства, размежевания приходов. К примеру, в описи актовой книги Киевского центрального архива, изданной в 1906 году, содержатся сведения, что 29 июля 1719 года Александр Бондинелли подал жалобу на ковенского подстолия Сигизмунда Шукшту. Причиной стало то, что последний насильно отнял поле, которое было подарено брагинской церкви Святого Николая ещё князьями Вишневецкими. При этом он избил церковных крестьян и проткнул копьями волов. Лишившись угодий, церковь пришла в упадок, что едва не вызвало бунт прихожан. Поэтому податель жалобы решил вернуть церковные земли и послал своих людей убрать рожь, посеянную подданными пана Шукшты. Тот в свою очередь собрал около 200 человек, вооружил их ружьями, копьями и пр. и явился на поле, когда туда пришли брагинские крестьяне со священниками, нёсшими кресты в руках. Шукшта со своими людьми напал на них, но завязавшаяся схватка закончилась не в его пользу.
А буквально через год, как следует из документов, опубликованных в «Архиве Юго-Западной России», уже Шукшта представил в суд показания, подписанные теми, кто лично наблюдал в Брагине ужасающую картину: приходское кладбище Свято-Никольской церкви было разрушено по приказу Бандинелли. А на освободившемся месте ответчик разбил итальянский сад.
Тот же Бондинелли в августе 1721 года обвинил Шукшту в том, что он подговорил глуховичского священника Иакова Бернадского согнать настоятеля брагинской Николаевской церкви Иоакима Давидовича с угодий в урочище Диаконовском, подаренных ей Вишневецкими. Так и случилось: Бернацкий, взяв в помощь более десятка крестьян, избил и согнал с сенокоса отца Давидовича.
Очевидно, что вражда, раздор, неприязнь тянулись годами.
Возвращаясь к приходам брагинских церквей, более подробно остановимся на Николаевской (о ещё двух вышеуказанных расскажем в следующих публикациях). Она, как уточнил отец Ростислав, называлась стоящая за двором, или за замком. Отсюда и название местности – Загородье (ныне улица Кирова). Здесь жили в основном ремесленники, платившие налог владельцу замка.
– В визитации 1743 года указано, что храм насчитывает около 200 лет. И это может свидетельствовать, что возвели его в XVI веке, уже после трагических событий в Брагине – сожжения в 1535-м и нашествия татар в 1547-м. Здание, как отмечали проверяющие, пришло в ветхость, поэтому было рекомендовано строить новое. И в те же 1740-е это сделали. Но в 1784 году (возможно, из-за каких-то ошибок или недочётов в строительстве – причины только предположительные) на том же самом месте заложили новую церковь, – рассказывает иерей Ростислав Бондаренко.
Заложена она, как описывается в визитации 1785 года, «из сосновой древесины, оправленной в бруски, уже выведена под фронтон». Настоятелем тогда являлся Теодор Бутьковский.
В приходе, кстати, было ещё одно храмовое здание – звонница под титулом Благовещения Пресвятой Богородицы. Она указана как «колокольня наподобие церкви из соснового дерева под двумя куполами».
– Построена была в 1729 году и находилось на приходским кладбище, – уточняет священнослужитель. – Именно там, пока в 1784–1785 годах строилась новая церковь, совершались богослужения.
В приход, кроме Брагина (24 двора), входили деревни Нудичи (20), Юрковичи (33), Стежерное (19), Заречье (6), Тютьки (9), Кривча (10), хутора Маски или Шкураты (12), Волоховщина (6). К исповеди были допущены 935 человек.
Если вернуться к более ранним периодам, то в 1740 году Николаевская церковь объединяла прихожан Брагина (26 дворов), Ясеней (10), Нудичей (14), Масков (4), Бакунов (2), Шкуратов (2), Бабчина с окрестностями (80). Душ к исповеди – около 500. До 1708 года в приход входили Губаревичи, Глуховичи, Пучин, Стежерное, Евлаши.
– Построенная в 1784–1786 гг. церковь благополучно простояла до начала 1930-х годов, пока не была закрыта. Последний её настоятель – Иоанн Лисанюк. Во время Великой Отечественной войны верующие Брагина, покочевав по разным зданиям, приспособили для приходского храма дом Парамона Комоцкого – в районе пересечения нынешних улиц Махова и Партизанской. Его также освятили в честь Николая Чудотворца. Этот храм был закрыт в 60-е годы. А после распада Советского Союза, когда началось возрождение церковной жизни, верующие Брагина снова назвали храм в честь этого святого, – отмечает отец Ростислав.
К слову, дошло до наших дней и предание о начале истории брагинской церкви. Его отец Ростислав услышал от Елизаветы Петуховой – жительницы райцентра, давно уже почившей. А она узнала от своих предков.
В глубокой древности, как рассказывала женщина, Брагин подвергся нападению врагов. И местная княгиня, прячась от них в дупле дуба, который рос за стенами замка, молилась святителю Николаю. Она дала слово: «Если меня враги не найдут, то построю церковь, посвящённую твоему имени». Так и произошло. Оставшаяся в живых княгиня выполнила своё обещание. И, возможно, она обращалась к этому святому не случайно, учитывая, что именно за замком в Брагине проходила торговля, – Николай Чудотворец с древности почитался как покровитель купцов.
Есть множество свидетельств о том, как и сейчас святой не оставляет верующих и становится заступником и ходатаем перед Господом для тех, кто от чистого сердца просит через него помощи Божьей.
Сегодня, в день памяти святителя Николая Чудотворца, есть особый повод прийти в храм и поблагодарить его за те маленькие или большие чудеса, которые происходят в нашей жизни, и вдохновиться той надеждой, которая звучит в каждой обращённой к святому молитве.
Валентина БЕЛЬЧЕНКО
