В 1926 году нынешняя улица Партизанская называлась Новой. Но при переписи населения её разделили на две неравные части. Так, её начало назвали «1-й переулок», который заканчивался на пересечении с Мамкина. Здесь, как установил в ходе своих исследований наш земляк Виктор Гилевский, располагались всего четыре усадьбы. В начале переулка можно было увидеть пустующий дом сына священника Аркадия Юльяновича Мигая. Неподалёку проживал Парамон Романович Комоцкий, а рядом стоял недавно построенный дом Тита Васильевича Комоцкого. Дальше – усадьба мужского портного Николая Антоновича Стрельбицкого.
После Великой Отечественной войны в доме Комоцкого была устроена Николаевская церковь. В 1962 году, в период очередной волны борьбы с религией, её закрыли.
В районе дома №6 есть поворот, где начиналась уже сама улица Новая (нынешняя Партизанская).
– Интересно, что даже в середине XIX века этой улицы в современном виде не существовало: была заселена только территория возле поворота и тупиковая улочка, – погружает в прошлое Виктор Гилевский. – В 1863 году некоторым семьям, которым не хватало места на своих участках, выделили свободные – на выкуп. Так здесь обосновались семьи Тараса Марченко, Демида Власенко, Хоменков и Гордея Полуяна. Последний до этого жил на пересечении нынешних улиц Махова и Пролетарской, в том же дворе, где потом родится наш известный земляк Сергей Полуян. Двор был небольшой, поэтому Гордею выделили пустующую землю – тогда это была пойма, окраина Брагина. Пришлось взять с собой и брата-калеку Стефана, которого позже он поселил в отдельном доме на своём участке.
На новом месте Гордей Полуян не только построил дом, но и посадил дуб. Шло время, росла его семья, росло и дерево. До наших дней усадьба не сохранилась. А тот самый дуб, посаженный Гордеем Полуяном 160 лет назад, возвышается, по предположению исследователя, на перекрёстке улиц Мамкина и Партизанской.
В 1926 году улица именуется Новой, поскольку совсем недавно началось заселение её остальной части в сторону болота, доходя до Комсомольской. Проживало там тогда 25 семей. Из них портными были Максим и Евдоким Гацко, Никита Скороход и Филипп Кравченко, сапожниками – Зыбенки, Стельмашенко, Бычинские, Полуяны, Зайцевы, Хоменки, Власенко, Марченко. В конце улицы обосновался кузнец Карпенко. А в доме Василия Гордеевича Полуяна была устроена лавка.
В 1935 году эту улицу и 1-й переулок переименовали в Партизанскую – в честь брагинских партизан времён Гражданской войны, боровшихся с немцами, белополяками и многочисленными бандами.
Теперь – о Первомайской. В 1926 году она называлась Кардашева – по фамилии Павла Ивановича Кардаша, 1827 г.р., потомки которого проживали здесь более ста лет. Тогда на его участке остался только один сарай, принадлежащий внуку Павла – Вячеславу Кардашу. Вскоре его земля была разделена сельсоветом на три участка: для Федоса Авраменко, Филиппа Полуяна и Прищепова. Кроме Кардашей, на этой улице издавна жили Качаны, Стельмашенко, Кравченко, Рослики, Кулеши.
– По другим данным, улица имела и второе название – Качанова, – выяснил Виктор Гилевский. – В 1926 году здесь насчитывалось 15 семей (в основном сапожники): Скороходы, Кравченко, Стельмашенко, Стрельбицкие, Кулеши, Приходько, Кардаш, Рослики, Марченко, Садченко.
Треугольник, образованный пересечением улиц Партизанской, Первомайской и Махова, что напротив районного суда, относился, вероятнее всего, к земле Рождества-Богородицкой церкви. В XIX веке здесь не было крестьянских домов, а в 1926-м жили четыре семьи: Григория Скорохода и три – Стельмашенко.
– Похожий треугольник, образованный пересечением Махова и Первомайской, здешние именовали Куркутёвкой. Это место было родовым гнездом большой семьи Ивана Устимова Кравченко (1755–1813), а по-уличному её представителей называли Куркути. Такое прозвище настолько закрепилось за ними, что часто встречается даже в архивных документах, – убедился, изучая их, краевед-любитель.
Старший сын Ивана, Тит, в 1804 году женился на Марье, дочке маляра Моисея Чуйко, и ушёл жить к ней на Загородье. Среднего, Прокопа, помещик перевёл в другую деревню, а дочки после замужества разъехались. Так что все Кравченко с Загородья – потомки Тита.
Младшие сыновья Ивана – Емельян и Роман – остались на Куркутёвке, и их последователи расселились по разным улицам Брагина. Так, на Посаде обосновались Кравченко по прозвищу Макаровичи – потомки Макара Ивановича, внука Романа Куркутя. А на Партизанской в 1926 году жила семья Филиппа Кравченко, по-уличному – Адаричи (потомки незаконного сына Адарьи Емельяновны Кравченко).
На Куркутёвке жил также известный в Брагине Сергей Евстратьевич Кравченко – участник революционного движения, организатор партизанской борьбы с немецкими оккупантами в 1918 году.
– Ещё до революции он уехал с братом на заработки в Америку, в Чикаго. Но в 1917-м они были депортированы из США за участие в митинге в поддержку произошедшей в России революции. Вернувшись в Брагин, Сергей продолжил свою общественную деятельность. Одновременно приступил к строительству дома на Куркутёвке (ныне это Первомайская, 12). Но завершить начатое было не суждено: в 1920 году Сергей Евстратьевич умер от тифа. В 1970-е в честь его назвали улицу в Брагине, – уточняет Виктор Гилевский.
В доме №21 на современной Первомайской когда-то жила семья Стрельбицких: Ульян Моисеевич и его жена Мария Ивановна. Была у них и дочка, но уехала далеко.
Сложилось так, что даже соседи не знали настоящей фамилии супругов, звали их по-уличному: дед Бугрим и Мальвинка. Почему Ульян Моисеевич получил такое странное прозвище, никто из старожилов пояснить исследователю уже не мог. Рассказывали только, что он имел тихий, покладистый характер, и этим частенько пользовалась своенравная жена. Соседи, видя шаткую походку идущего мимо деда, иногда звали его к себе: «Зайди, Бугрим, поешь хоть. Совсем тебя твоя Мальвинка голодом морит».
– В семье их, как и у многих, случалось всякое. Мария Ивановна могла и поругать мужа, а в 1921 году даже пыталась судиться с ним, обвинив в краже. Но дело тогда прекратили. Невзирая ни на что, Ульян Моисеевич стойко терпел крутой нрав супруги. И их история – как из сказки, где двое жили вместе долго и умерли в один день. Как ни странно, но именно так и произошло: 9 марта 1959 года земной путь Ульяна Моисеевича и Марии Ивановны завершился. Это не была внезапная или трагическая гибель – оба ушли в мир иной по естественным причинам, – приводит интересный факт Виктор Гилевский.
Любая смерть, конечно, скорбь и утрата. Но как в такой комичной ситуации сдержать улыбку:
– В тот день, когда умер дед Бугрим, в доме Мальвинки началась суета. Поскольку в гардеробе не нашлось ничего приличного, во что можно было бы одеть покойного, соседи «нарядили» его в чью-то военную форму. Подошла Мальвинка к гробу да так и всплеснула руками: «Это ж надо! Как жив был, такой никудышный казался. А как помер – ну просто генерал!»
Подняв палец вверх, она растерянно огляделась вокруг. И вдруг из глаз женщины хлынули слезы. Она пошатнулась, её подхватили под руки и усадили на стул. Кто-то побежал за водой и лекарством, но Марии Ивановне стремительно становилось хуже. Через какое-то время прозвучало неожиданное: «Умерла!..»
Отпевал покойных супругов отец Рымашевский. Похоронили их на «Косачёвском» кладбище, справа от входа. Люди долго не переставали удивляться: «Надо же, в один день умерли!»
Прошло время. Заросли могилы, исчезли деревянные кресты. И теперь только ветер шумит над тем местом.
Пролить свет на происхождение странного прозвища Виктору Гилевскому помогли архивные документы. Как оказалось, ещё в 1795 году в Брагине жила небольшая семья портных по фамилии Бугрим. В поисках лучшей доли они постоянно сбегали от помещика и годами числились в розыске. Судьба беглецов складывалась трагично: пойманных отправляли в рекруты, а те, кто возвращался, вскоре умирали.
Из всей семьи выжил лишь Никифор Иванов Бугрим. Вернувшись из бегов, он женился в 1805 году на соседке Параскевии, дочери хлебопашца Лукьяна Стрельбицкого. В доме молодой невесты, кроме её тяжело больного отца, мужчин не осталось. Без рабочих рук крестьянскому хозяйству грозила гибель, поэтому Никифора позвали жить к себе.
Через несколько лет Лукьян умер, и зять стал полноправным хозяином двора. Тем не менее в официальных документах его детей чаще записывали под фамилией Стрельбицкие и лишь изредка – Бугрим. А внуки Никифора уже поголовно стали Стрельбицкими.
Прошли десятилетия. Соседи продолжали звать правнука Никифора Бугримом, позабыв, откуда взялось это прозвище. Вот так коллективная память сохранила настоящую фамилию рода, пронеся её через столетия.
В 1935 году улицу Качанова (второе название – Кардашева) переименовали в Первомайскую.
Подготовила Валентина БЕЛЬЧЕНКО
